Вера же вместо дел да вменится мне, Боже мой, не обрящеши бо дел отнюд оправдающих мя. Но та вера моя да довлеет вместо всех, та да отвещает, та да оправдит мя, та да покажет мя причастника славы Твоея вечныя.
Она уходит… Иль ушла? Душе моя, о том тоскуй…
Ещё кукушка не кукует,
Но звонок птичий пересвист,
И голубь ласково воркует,
И воздух чист, и молод лист.
А там у печки, на кровати,
Воспоминаньями шурша,
Сжимает смерть свои объятья,
Но с нею борется душа.
Ещё чуть-чуть. Ещё немного,
И прежний свой покинув дом,
Она предстанет пред Богом,
Хоть в это верится с трудом.
Когда ж мытарства непростые
Здесь, на Земле, придут к концу,
А возле тела понятые
Размажут слёзы по лицу,
На небесах и в поднебесье
Для всех, кто верою храним,
Раздастся глас: «Христос Воскресе!» –
И мы воскреснем вместе с Ним.
Мой друг, прошёл ты путь земной.
Чужим – чужой, родным – родной.
А смерть покрыла тишиной…
Пусть в то не верится пока,
Пусть память раненою птицей
Ещё восходит в облака,
Но чьято слабая рука
Её заставит приземлиться.
А на земле мы не равны…
Но есть для всех одно сравненье:
Идут отцы, идут сыны
К одру смертельному с рожденья.
И есть подобье лодки – дом.
Есть путь мытарств между мирами.
В руках со свечкой, грудь с крестом –
Да разве думаем о том,
Пока ущедрены дарами?
Но наступает скорбный час.
Известны всем его приметы.
И собирает память нас
Не для того ль, чтоб вспомнить это?
Чтоб испытав и грусть, и страх,
Душой душе послать обеты:
«Прости. Прощай. Я знаю, где-то
Мы в новых встретимся мирах…»
Над могилою ветер и снег.
Над могилою сын.
Молодой человек.
Он пришёл и стоит среди ветра и снега один.
Он сюда свои беды принёс.
Он впервые своих не стесняется слёз.
Он как тень человека в тиши.
А вокруг никого. Ни единой души.
Может, поздно прощенья просить
За безумства и боли ушедшего дня?
Или можно слезой погасить
Восходящую силу огня?
Если б только хоть раз,
Поглядеть и обнять…
А в ответ: «Не сейчас!»
Не сейчас. А когда?
Он пришёл, чтобы это понять.